Татьянин день

Татьяна Машарова — предприниматель, хотя и не без иронии говорит о своем деле, что никак из малого бизнеса не выскочить, человек для нашего времени уникальный. При том, что женщина в бизнесе — явление не столь уж редкость. Женщины — владелицы модных салонов, турагентств, медицинских центров, гостиниц, магазинов встречаются, пожалуй, чаще, чем представители сильного пола. Известны в нашем регионе и бизнес-вумен, которые сумели сохранить, поднять заводы и фабрики, имевшее место быть еще в доперестроечные годы, но чтобы на голом месте, с нуля создать пусть и небольшое, но промышленное производство — встретишь по всей России крайне редко. Да еще взяться за такое рискованное дело в начале нулевых, когда свет в конце тоннеля грезился только сумасшедшим оптимистам, надо быть либо тем самым оптимистом, либо дилетантом, не ведающим, что ждет тебя впереди, либо неисправимым романтиком, который сам себе ищет рисковые трудности и преодолевает их, наслаждаясь выбросом адреналина. Предприятия таких смельчаков обычно далее возведения забора вокруг предполагаемой стройки не заходт. Татьяна Дмитриевна ни к одной из этих категорий не принадлежит, хотя, как мне показалось, она не лишена толики романтики, здорового авантюризма, но эти качества только приправа к другим, определяющим ее личность чертам: организованному недюжинному уму, мудрости, расчетливости, невероятной работоспособности вкупе с ответственностью и предприимчивостью.

К тому времени, как заложить фундамент в основание производственного корпуса, она успела попробовала себя в бизнесе.В самое пекло угодила. Стоит ли говорить, каково было в девяностые женщинам развивать свое дело, когда все партнерские отношения строились по понятиям, зачастую крайне жестко, а вопросы решались в бане под пиво с водочкой. В такой компании женщине не место, во всяком случае тех женщин, что там присутствовали, деловимы никак не назовешь.

При этом рэкет крышевал без разбора на половую принадлежность. Татьяна Дмитриевна, вспоминая то смутное время, смеется: сама удивляюсь, как удавалось выкрутиться, но ни разу «дань» так я и не заплатила. Хотя сердце холодело, когда вразвалочку в конторку ее ИЧП являлись братки-мордовороты. Они, правда, сильно не наглели, побаивались мужа Татьяны Дмитриевны, Николая Александровича, который работал в милиции, сначала участковым, а потом и опером. Но из поля своих интересов молодую и энергичную предпринимательницу бандиты не выпускали, а вдруг что-нибудь удастся и с нее урвать.Зигзаг «удачи»

Кто знает, как дальше бы сложилась ее жизнь, если бы не очередной зигзаг «удачи». Конечно, удачей болезнь назвать даже с таняжкой не получится. Недуг был настолько серьезным, что врачи настаивали на операция на позвоночнике. Другой вариант — длительное лечение без каких-либо гарантий на благополучный исход. Она выбрала второе и почти восемь месяцев провела в постели, превозмогая невероятные боли. Но к своим болячкам Татьяна Дмитриевна относится на удивление философски — как к дару свыше. Просто тебе подсказывают, что настала пора остановиться и поразмыслить, проанализировать прожитые годы. А еще она точно уверовала, что вынужденный перерыв следует использовать для учебы. Одного самоанализа мало. Такое решение она приняла и в тот раз. Выиграла грант по президентской программе обучения представителей малого бизнеса и была принята на высшие курсы менеджемента, что открылись в политехе. Сидеть студентка не могла, поэтому все лекции слушала стоя, затянутая по самые плечи в корсет. Это было второе образование, которое Татьяна получала. Первый институт, факультет экономики, закончила в начале девяностых, когда муж попал под массовое сокращение в Вооруженных силах. И они вынуждены были начинать с нуля: без жилья, без работы.

На курсах училась с огромным интересом, добирала то, чему в советской высшей школе школе научить не могли: умению вести переговоры, этикету...Потом эти знания и навыки очень пригодятся, когда по делам своего предприятия придется выстраивать отношения с зарубежными партнерами. Наступил и в отечественном бизнесе цивилизованный период: стрелки заменили на совещания, пацанские отношения-договорами, переговоры из парной переместились в офисы.

Здоровье пошло на поправку, Татьяна Дмитриевна уложилась в отведенный перерыв. В аккурат к этому часу она уже выстроила для себя четкий план на ближайшую перспективу: надо переводить свой бизнес из купи-продай в производство.

Точка отсчета

На участке, который за сумасшедшую цену удалось заполучить в аренду, вода стояла по колено. Вольготно гулял пронизывающий ветер. Щемящей тоской тянул за душу унылый пейзаж городской окраины: осока, кусты, сдобренные придорожной пылью.

На большое производство замахиваться не стали, сообразно средствам и задачам, построили самое необходимое: производственный корпус, административное здание, буквально по крупицам собирали станки и оборудование для шпагатного производства. Великой удачей она считает, что в городе оставались специалисты, бывшие работники разорившейся шпагатной фабрики, которые сейчас на вес золота. Ведь в стране не осталось ни одного учебного заведения, в котором бы готовили текстильщиков такого профиля.

В самый горячечный период становления бизнеса мужа Татьяны направили в Чечню, где было еще очень «жарко». Как и все жены, пережившие специальные командировки мужей, она тоже с замиранием сердца переключала кнопку телевизора на новости и холодела, когда шли сообщения о боевых действиях. Но Татьяна была бы не Татьяной-устроительницей, как переводится ее имя с греческого, если бы опустила руки. Она взялась строить дом, о котором так мечтали с Колей: с палисадником, розовыми кустами в саду, маленькой тепличкой. И согревала себя мыслью: Коля вернется и будем достраивать вместе. Как и все, что она предпринимала, он поддерживал и поддерживает.

Муж – надежный друг и опора для Татьяны. Еще молодой женой она услышала, как свекровь говорила свекру, а лук, что ты сажал, Саш, чего-то неважный…Удивилась Татьяна. Украинские мужчины ревностно делили всю работу на мужскую и женскую и границы не переступали. Дед Танин, Григорий, к примеру, был лучшим кузнецом на селе, молотом по наковальне песенки вытукивал. И пасечником был знатным. Хату отгрохал в два этажа. Но Татьяна хоть и провела в доме деда и бабушки до школы (мест в садике не было), ни разу не видела, чтобы дед в огороде копался или белье гладил. Молодая жена смекнула: стало быть, муженька можно и ей к домашним делам привлекать. Только к женской хитрости прибегать не пришлось. Муж сам брался ей помогать во всем.

Из семейных преданий

Однажды Николай Александрович вернулся со службы поздно: женушку дома не застал. Забеспокоился, выскочил на улицу. Оказалось до ночи вместе с подругой в очереди за клубникой в военторге стояли. Разве они могли пропустить такое, когда май — самая клубничная пора на Украине. К ним в военный городок, что в Забайкалье, в 24 километрах от китайской границы, клубнику привезли из Польши. Кому такая смелая идея пришла в голову, везти хрупкую ягоду на край света, уму не постижимо. До Читы без малого восемь часов лету из Москвы, да еще 600 верст до Могочи. Из-за грозы вылет из Читы на три дня задержали.

Весь райцентр на запах клубники набежал. В здешних краях клубника в мае – равносильно подснежникам в январской тайге. Огорченных подруг, отстоявших день в очереди до самого закрытия магазина, и возвращавшимся домой без покупки, Николай успокоил: идите спать, я завтра к 5 утра пойду очередь занимать. Выбирать пришлось по ягодке из «компота»… Но жена была довольна, а он до сих пор, как мне показалось, рад, что побаловал тогда ее свежими ягодами.

Или другой случай. Тогда Татьяна вынашивала дочку. Невыносимо, как сильно ей захотелось шампанского, думать ни о чем другом не могла. Шампанского во всем городке не нашлось ни одной бутылки, надо знать те времена да еще Могочу. Военные шутили, что Бог создал Сочи, а черт Могочи. Однако желание будущего папаши угодить беременной жене было равносильно ее хотению. Попросил офицера, который летел в командировку в Читу, поискать там игристое. Но и в областном центре выполнить заказ оказалось делом не таким уж простым, но тот настырный, через штаб округа заполучил-таки заветную бутылку. Таня обрадовалась, откупорили с праздничным хлопком, понюхала и виновато посмотрела на мужа: мне уже совсем не хочется, пей ты.

Вспоминают они свои молодые годы с удовольствием, сочно, словно спелое яблоко с хрустом откусывают. Поэтому совсем не трудно представить юную Татьяну и Николая. Познакомились они, когда будущей жене едва исполнилось 15. У купели. На крестинах дочери друга, на которые они, курсантами Выборгского летного училища, приехали в Умань. Николай, а было ему тогда 20 лет, терпеливо ждал, когда невеста подрастет. Писали письма, на рейсы в Умань сам напрашивался. На встречу отводилось не более трех часов. Но какие это были стремительные, как утренние зарницы часы, как они были безмятежно счастливы, взахлеб. Вспоминают сейчас без горечи о безвозратно минувшем. И понятно почему. На той верховой, незамутненной родниковой чистоты любви Машаровы построили семью, сохранив и прирастив спелыми чувствами. Год назад отметили серебряную свадьбу.

Надо видеть, какой нежностью наполняются глаза Татьяны Дмитриевны, когда она говорит о своем Николае Александровиче. И Николай Александрович все тот же мальчишка, потерявший голову, когда у купели их глаза встретились. За ней он готов был мчаться хоть на край света. Но сначала она после свадьбы полетела за ним на тот самый край света в Могочу.

Женщина с куклой

Парадокс, но в самой льняной губернии, лен сеять перестали. И трудность с поставкой сырья оказалась самой не простой на сегодняшний день. Кажется, все сумели наладить: добились высокого качества продукции, коллектив сложился, как одна семья. Рынки сбыта освоили. Пришлось приложить не только усилия, но и смекалку. Предприятие-участник всех сельскохозяйственных выставок и ярмарок. Для выставочных стендов заказали у псковского художника большую куклу из льна. Художница идеей прониклась. Дама получилась ядреная, грудастая. В красивом платье со смелым декольте. Предприниматели, готовые заключить договоры, теперь разыскивают Татьяну Дмитриевну исключительно по этому ориентиру. Где та женщина с куклой?

В кабинете Татьяны Дмитриевны на стене приколот листок с показателями по годам посева льна на Псковщине. Кривая не просто падает вниз, она обваливается, как селевой поток. Например, в предвоенный год под лен было отведено 140 тысяч гектаров. Сейчас всего 17 га. Да и те принадлежат научно-исследовательскому институту. Здесь кроется объяснение, почему предприятие никак из малого бизнеса не выскочит. Сырье приходится завозить их Китая, Бангладеш, Белоруссии. Им бы сырья больше, они бы всю страну своими веревками опутали. Выход сам напрашивается – производство закольцевать, включив еще и сельскохозяйственный цикл. Но Татьяна Дмитриевна об этой перспективе говорит с большой осторожностью. Сейчас оно кажется неподъемным. Но робкую прикидочку сделали. Те самые 17 научных гектаров перерабатывают они сами. Даже небольшой цех открыли. Вот и опять, после дорогих сердцу воспоминаний вернулись к работе. Может показаться, что Татьяна Дмитриевна — эдакая железная леди, но это совсем не так. Работа, конечно, занимает в жизни сегодняшней именинницы огромное место, но Татьяна при огромной загруженности остается женщиной:приветливой, абаятельной. Она практически никогда не переходит на крик, а уж бранного слова от нее никто никогда не слышал.

Повелительница времени

Как ей удается уложиться в 24 часа в сутках, загадка. Наверное, умеет повелевать временем. Она, как и мечтала, развела возле дома цветник с розами, тепличку. Даже есть несколько куриц и с десяток котов. К обеду обязательный борщ. Дом Машаровых — хлебосольный. Даже малознакомые люди, друзья друзей норовят заглянуть сюда, чтобы поделиться своими бедами, услышать мудрый совет, отогреться душой. При этом она успевает следить за собой и всегда прекрасно выглядеть. Безупречный макияж, маникюр, прическа. Татьяна улыбается в ответ на мои предположения об открывшихся только ей таинствах управления временем – это школа бабушки Иринки. Та, махонькая росточком, вполовину двухметрового деда, тащила весь дом, огород в сорок соток, скотины полный двор, четверо детей, но никто ее в измазанном халате не видел. Приедет, бывало, взрослая внучка в гости, а бабушка не огородом и садом поведет хвастаться, как делают обычно деревенские люди, а скорее в дом тянет, погляди, дочка, какую я себе обновку купила. Бывает поверх домашнего наденет новое платье и довольна собой…

Мне, кажется, я нашла ее резерв времени. Нет, никто не прибавил часа в сутках и время специально не замедлял. Просто в жизни Татьяны Дмитриевны нет места для меланхолии или модной сейчас депрессии, не замирает она часами в кресле, чтобы перекрутить чьи-то слова, взгляды, намеки, пожалеть себя до такой степени, что хочется лечь и выть и ничего не делать…У нее всегда есть дело, которое исполняется с полной самоотдачей. Она для себя так определила: синдром отличницы.

Людмила Костыгова